Правовая помошь

Юридические консультации онлайн

Правозащитный центр «Китеж» предоставляет бесплатную правовую помощь соотечественникам на форуме сайта.

Задать вопрос...

Права человека

Международные правозащитные акты

Пакет основных обязанностей государственной власти по отношению к подчиненным этой власти личностям и запретов вмешательства власти в определенные сферы жизни людей.

Читать дальше...

Деятельность центра

Чем мы занимаемся?

Уважаемые посетители, ознакомьтесь с деятельностью правозащитного центра «Китеж».

Читать дальше...

Пожаловаться на дискриминацию

Не молчи а сообщи!

От латинского «Discriminatio» (различение) — ограничение прав и обязанностей человека по определённому признаку.

Пожаловаться...

Главная

Андрей Лобов: «Пока мы дышим русские школы в Эстонии будут существовать»

Интервью Baltnews члена Совета НКО «Русская школа Эстонии» Андрея Лобова

Андрей Лобов рассказал, какие стереотипы о русских, живущих в Эстонии, до сих пор существуют, и почему в борьбе с русским языком эстонские власти вышли за рамки нормальности, какие стереотипы о русских Эстонии сохранились среди эстонского населения, как проблема общения между общинами была создана искусственно, и почему в борьбе за права гражданина или негражданина не стоит делать ставку на одну политическую силу.

– Г-н Лобов, какое стереотипное определение русских Эстонии в глазах самих эстонцев вы бы дали?

– Отношения между общинами находятся, может быть, не на самом хорошем уровне. И отдельные политики видят в русских «пришельцев», «инородцев», что, в частности, отражается в массовом безгражданстве в Эстонии и лишении двух третьих общины русских гражданства в 1991 году. Поэтому в качестве определений я бы назвал «что-то инородное», «чужое».

– Можно ли сказать, что с момента выхода Эстонии из состава СССР представления эстонцев о русских, живущих на эстонской территории, изменились?

– На политическом уровне об этом, к сожалению, сказать нельзя. Все основные партии до сих пор если не отрицательно и не враждебно, то относятся настороженно к русским, к русскому избирателю. Интересы избирателей могут даже декларироваться как-то во время предвыборных гонок, часто появляются сообщения, направленные на русских избирателей, но по факту, во время непосредственного правления открытых, четких заявлений уже слышать не приходится.

– Достаточно ли хорошо русские и эстонцы, живущие в одной стране, знают друг друга?

– Границы между общинами существуют, этого нельзя отрицать. И, насколько мне известно, есть предприятия, где скорее преобладают русскоговорящие или эстоноговорящие лица. Да и если посмотреть на карту, то в Эстонии существуют целые подобные разделенные регионы.

Отношения между людьми на бытовом уровне не составляют особых сложностей. Например, такие формы взаимодействий, как квартирные товарищества, один из самых «низовых» уровней – когда люди живут в одном доме. И, конечно, соседи общаются и решают какие-то совместные проблемы, вопросы. Поэтому есть надежда, что со временем такие конструктивные отношения перейдут и в политическую плоскость.

– Смена поколений улучшает ситуацию: молодые русские и эстонцы общаются друг с другом чаще, чем их родители? Актуален ли для молодежи в Эстонии этнический фактор?

– Я на данный момент не живу в Эстонии, но слежу за общественно-политической деятельностью там. И могу заметить, что система культуры – такая вещь, где через поколения могут сохраняться установки. Я ссылался как-то на эксперимент Шерифа в этой связи.

Это, с одной стороны, нормально, и, с другой, как раз с этим и нужно бороться. Понимать, что различные культурные установки могут друг друга дополнять.

Мне кажется, уже не стоит вопрос о том, что молодые люди из русских школ сталкиваются с проблемами в общении со сверстниками и наоборот. Тут скорее проблема для молодого поколения создается искусственно нынешними политиками. И проблемы-то и не было, на мой взгляд.
Я учился в Таллинском Техническом университете, и к концу курса у меня не было никаких вопросов в общении с эстонскими товарищами, причем я учился именно в русской группе. Насколько я слышал, некоторые трудности у молодежи появились после, что и характерно, 2007 года, после «бронзовых ночей». Тогда в нашей русской общине в Эстонии возникло отторжение существующего порядка в стране. Правительство пыталось показать русской общине ее место. И мы с этим местом не были согласны.

– Но, как вы говорите, сейчас коммуникационные проблемы все-таки встречаются.

– Естественно, мне известны какие-то примеры. Например, я общался с эстонцами, которые говорили: «Вот, пришел некий абитуриент в Тартуский университет и не смог высказаться по-эстонски». Или кому-то не сказали «Tere» (с эст. «Здравствуйте»).

То есть случаи есть, но их пытаются раздуть до странных гротескных форм, превратить во что-то вроде: «Пока последний русскоговорящий не сможет без акцента ответить на эстонском языке – пробелам не решена». Я считаю, что общины должны относиться к друг другу более спокойно, с пониманием того, что и через пятьдесят, и сто лет будет человек, который не говорит на эстонском языке, точно так же, как и на русском языке.

У меня есть и другой пример из жизни. Я много лет жил в Финляндии, и там существует шведоговорящее меньшинство. Я знаю человека, он встречался с девушкой из шведоговорящих финнов. Так вот, она не говорила по-фински, но жестких заявлений, что кто-то в Финляндии не сказал кому-то по-фински «привет» или не смог выразиться, я не слышал.

Я знаю и примеры в России. В Удмуртии, например, где проживает финно-угорский народ. Один из моих знакомых оттуда сказал, что заговорил на русском только после школы. И, на мой взгляд, в России никто не носится и не кричит «караул», если кто-то не может изъясниться на русском.

Эти примеры я привожу для того, чтобы показать, что эстонская история выведена за какие-то непонятные мне рамки, где пытаются добиться овладения языком всеми поголовно. А этого можно добиваться до бесконечности. Получается, что пока есть кто-то, кто не сказал другому «Tere», надо срочно переводить все школы на эстонский язык обучения?

Считаю, что надо успокоиться и понять, что это нормально в современном мире, государства многонациональные, значение языка или языков отступает на второй план, важнее мысли, которые люди могут выразить на благо всего человечества. Границы открыты, мир открытый, несмотря на всю текущую ситуацию с COVID-19.

А так эта открытость не только за счет границ, но и за счет открытого информационного пространства, в котором есть и ваше агентство, которое тоже пострадало на территории Эстонии. И это, на мой взгляд, очень неправильно. И должно осуждаться в современном обществе.

– Почему тогда Эстония, провозглашающая европейские ценности и берущая пример со стран, чья идеологии основана на «мультикультурализме», как Швеция, продолжает давление на национальные меньшинства, в том числе – их школы?

– Я думаю, здесь много аспектов. И вопрос языка, но не языка национального, а языка понятийного. То есть один язык понятий, терминов, одна вывеска идет в Европу. Если вы посмотрите на законы, на конституцию Эстонской Республики – они очень хорошие. В частности, НКО «Русская школа Эстонии», членом Совета которого я являюсь, пытается использовать эти законы.

Но на практике у властей сохраняется неприятие русского, русской общины. И у каждого времени есть свои инструменты угнетения. Никто сейчас, по крайней мере, в наших широтах, лагеря не создает, никто никого не запирает надолго. Но все перешло в форму игры слов, лицемерия. В виде сфабрикованных процессов, если вспомнить русских активистов «бронзовой четверки», которых судили якобы за организацию беспорядков 2007 года. В итоге государство суд проиграло. То есть как бы процедура защиты есть, как бы формально иногда даже получается защититься. И методы давления более мягкие, чем сто лет назад, но это не отменяет тот факт, что система в государстве далека от идеальной.

– Получается, Европа никак на это не реагирует?

– Мне сложно отвечать за европейцев, но хочется верить в доброе и светлое. ОБСЕ и ООН могут давать рекомендации, но в основе их принципов – невмешательство и надежда на то, что увещевания возымеют действие.

Те же ОБСЕ и ООН, комитет по ликвидации расовой дискриминации давали предписания Эстонии, а воз и ныне там. Наверное, вопрос времени, какого-то созревания, надежды на то, что этот путь более правильный, чем путь использования силы. Это, конечно, моя фантазия сейчас была, но я так себе это представляю. Думаю, что стороны ждут, когда собратья, коллеги созреют и придут к правильной, более гуманной форме управления.

– Есть мнение, что нахождение у власти Центристской партии – это единственная возможность для сохранения русских школ. Так ли это?

– Если говорить от лица представителя «Русской школы Эстонии», то мой ответ – нет, не так. Другие представители объединения подтвердят, что мы готовы к сотрудничеству со всеми политическими силами Эстонии.

И опять аналогия: ЮАР, где был режим апартеида. Иконой всему этому было рукопожатие Десмонда Туту – борца против апартеида и главой партии, поддерживающей апартеид, Фредериком де Клерком. В итоге, если переходить на наши реалии, то отпетые националисты в какой-то момент пожимали руку своим недавним оппонентам. То есть дверь, я считаю, нельзя закрывать ни для каких политических сил.

За Центристскую партию голосует действительно большое количество русскоговорящих людей в Эстонии. Но, к сожалению, политики, непосредственно находящиеся у власти, крайне мягко ведут общение. Хотелось бы видеть это в другой форме, чтобы русскоговорящие жители могли получать сообщение властей гораздо четче.

Вот, недавний случай, когда центристы пришли к власти, уже были ходатайства школ о подтверждении русского языка обучения, и в итоге ситуацию повернули наиболее мягко, решения по ходатайствам просто не вынесли. Были мутные и нечеткие сигналы, что вроде как да, можно сохранить. Но в общем-то такое отсутствие четкого сигнала создает такую позицию, что при любом дуновении ветра в противоположную сторону эта конструкция разлетится.

Видно, что политики у власти боятся прямо и открыто говорить о том, что русская община – это составная часть республики. Что эта община имеет права, и у нее должны быть возможности их реализовывать. Так нет, начинают ругать русское или российское информационное поле. Хотя знаете, я эстонский выучил бы только за то, чтобы понимать, что вообще пишут в эстонском информационном пространстве. Это понимание, к сожалению, не всегда приятно.

– А эстонские СМИ умалчивают проблему?

– Я смотрел выступление министра образовании Эстонии. И в эстонском информационном поле очень вяло и слабо говорилось, что у русских может быть что-то свое. Первая реакция на вопрос оппонента, почему русская школа или даже смежная еще где-то существует, ответ министра был в духе: русского и так нет, все на эстонском. Потом, правда, министр исправилась и сказала, что русские все же могут что-то иметь.

То есть сейчас я вижу мало эстонцев у власти, которые могли бы прямо говорить об интересах русской общины. Могу отметить только депутата Оудекки Лооне, которая в своих выступлениях четко и последовательно говорит о существующих правах. Будет действительно интересно понаблюдать за ее риторикой, если она выйдет на руководящие посты.

Но в любом случае, только когда все политики смогут говорить о правах общины открыто, мы и придем к форме приведенного мною примера рукопожатия.

Ругая «русское инфополе», эстонские СМИ сами создают свой жестко контролируемый информационный пузырь. Доходит до смешного. В 2012 году я сделал сайт на эстонском языке, чтобы выражать мысли созвучные, как мне кажется, настроениям в русской общине.

При запуске сайта я разослал информацию в эстонские СМИ на эстонском языке. Ноль реакции. Но информация в итоге появилась в русских СМИ Эстонии и промелькнула в российских СМИ. Что последовало дальше? МИД Эстонии, который в том числе мониторит российские СМИ, заметил новость, сделал выжимку в одно-два предложения и поместил себе на сайт. В общем условный рядовой гражданин, который читает СМИ на эстонском, и который бы вдруг заглянул на сайт МИД, мог бы узнать о существовании сайта… Абсурд!

– На ваш взгляд, какая политическая сила в Эстонии оказывает наибольшее давление на русские школы? Изменилось ли что-то с приходом в правление таких крайне правых, как Эстонская консервативная народная партия (ERKE)?

– Последние парламентские выборы дали действительно интересную раскладку. Насколько я могу судить, силы друг друга сдерживают. Хотя были заявления от EKRE в духе того, что закрытие русских школ – это вопрос времени. Это есть, но я не вижу каких-то явных откровенных наскоков. Но, как я уже и говорил, если ветер подует в другую сторону, система рискует быстро рухнуть.

– Многие замечали, что в какой-то момент роль главных противников русских школ взяли на себя реформисты.

– Реформисты, оказавшись в оппозиции, действительно пытались поднять национальный вопрос. И это, кстати, характерная черта, что вроде как совсем уж очевидно не давят, но, переходя в оппозицию, непременно начинают высказываться за скорейшую ликвидацию русских школ и русской общины. Что задает общий тренд: нет баланса с другой стороны политических сил. То есть если оказался в оппозиции – дави, ограничивай, чем высказывай четкое мнение «за».

И да, центристы или социал-демократы в этом ключе несколько отличаются, но именно отсутствие внятной позиции очень негативно сказывается на общей картине. Словарный запас в поддержку крайне скупой, тогда как, с другой стороны, абсолютно не церемонятся.

– И все же есть ли риск того, что русские школы в Эстонии перестанут существовать?

– Пока мы дышим, этому не бывать.

Источник: Русская школа Эстонии.

Почему необходимо говорить с детьми о расизме? Инструкция для родителей

Родители знакомят ребенка с миром, закладывают в него представление о миллионе различных явлений, а также рассказывают о том, что на свете живет огромное множество людей, каждый из которых чем-то отличается от других. Это самый первый и маленький шаг к принятию мира во всем его многообразии, к доброте и толерантности — и родителям следует помочь ребенку его сделать.

Для начала давайте разберемся, зачем вообще нужно говорить с ребенком о расизме, о дискриминации и несправедливости, и почему это нужно делать даже если вы живете там, куда ни разу не ступала нога представителя другой расы.

Чтобы это не сделал кто-то другой

Все серьезные разговоры о важных вещах (вроде секса, религии или денег) обладают одним свойством — они рано или поздно состоятся в жизни вашего ребенка. И если не с вами, то с кем-то другим.

То же касается и расизма — вы можете обходить вниманием тот факт, что в мире живут представители разных рас, и многие из них подвергаются дискриминации в связи с этим, но рано или поздно ваш ребенок об этом узнает, и не обязательно так, как вам бы этого хотелось.

Чтобы он не стал расистом

Это, наверное, самая очевидная причина. Расизм может проявляться не только в масштабной социально-экономической дискриминации, он начинается с мелочей — например, с травли одноклассника, не похожего на других, с обидных шуток, с вредных стереотипов и неуважения к другим культурам.

Чем раньше ребенок осознает, что «другой — не значит плохой», тем меньше шанс, что в будущем он превратиться в агрессора, способного травить и обижать людей, которые отличаются от него по каким-либо признакам.

Чтобы они могли изменить мир к лучшему

Здесь действует простое правило: если вы выбираете нейтральную позицию тогда, когда рядом с вами творится несправедливость, вы автоматически поддерживаете эту несправедливость. Проблема расизма существует — да, даже в российском обществе, и если ребенок будет знать о ее существовании и причинах ее возникновения, это значит, что он сможет сделать то, что от него зависит, чтобы не допустить ее распространения.

Чтобы расширить кругозор

История расизма и дискриминации обширна и затрагивает множество важных исторических событий. Чтобы не ходить далеко: сложно говорить о Великой Отечественной Войне, не затрагивая проблем расы и расизма — пожалуй, в нашей истории это один из самых ярких примеров того, почему расизм — это плохо, и как он может навредить людям в глобальном смысле.

Приводя исторические факты и события современности в качестве подкрепления своих слов, вы формируете у ребенка более насыщенную и многогранную картину мира, опираясь на которую он сможет принимать свои собственные решения в дальнейшем.

Следующий важный вопрос: как поговорить с ребенком о расизме? С чего начать, на что обратить внимание, как донести свои мысли? Составили для вас простую инструкцию.

Начинайте как можно раньше

Согласно исследованиям, дети в возрасте 2-3 лет уже начинают предпочитать белокожих персонажей другим — во многом это связано с тем, что представители европеоидной расы встречаются им чаще остальных (в мультфильмах, в книгах, на детских товарах и в виде игрушек).

Дети привыкают к этим образам настолько, что начинают воспринимать определенную внешность как «норму», тогда как все остальные автоматически становятся «чужаками». Чтобы избежать такого разделения, с раннего возраста окружайте ребенка разнообразными образами и персонажами.

Займитесь самообразованием

Прежде чем начать говорить о расизме с ребенком, необходимо самим немного погрузиться в тему. Узнайте о ситуации в мире, вникните в историю расового вопроса, выделите основные пункты и определитесь, о каких деталях допустимо говорить с ребенком определенного возраста. Чем больше вы знаете, тем увереннее вы будете себя чувствовать, и тем проще вам будет отвечать на вопросы ребенка.

Обратите внимание на себя

Как известно, дети очень многое перенимают от своих родителей — в том числе отношение к разным явлениям и событиям. Если вы позволяете себе неуважительные комментарии или едкие шутки в адрес других людей, основываясь на их расе, национальности, внешнем виде и «непохожести» на других, то, скорее всего, ваши дети будут копировать ваше пренебрежительное отношение, не особо вникая в причины. Если вы хотите воспитать в ребенке толерантность и уважение к окружающим, начинать стоит с себя.

Не пропагандируйте «расовую слепоту»

Многие родители предпочитают растить своих детей в состоянии «расовой слепоты» — «мне все равно, кто они такие, лишь бы люди были хорошие». Эта установка кажется хорошей лишь на первый взгляд (потому что она, вроде бы, не подразумевает под собой никакой дискриминации).

Проблема «слепоты» заключается в том, что она автоматически уравнивает представителей всех рас и национальностей, при этом делая реальные проблемы и дискриминацию невидимыми. Важно рассказать ребенку не о том, что «мы все одинаковые», а о том, что «мы все разные, но независимо от этого заслуживаем одинакового уважения, одинаковых прав и возможностей».

Приводите понятные примеры

Маленькому ребенку может быть непросто освоить концепцию расизма, рабства или дискриминации, однако вы можете объяснить ему это на простых и понятных примерах. Например, вы можете начать с понятия «несправедливости»: «Представь, что твоему брату просто так подарили игрушку, а тебе — нет. Это будет несправедливо, правда?». Когда у ребенка будут конкретные ситуации (может быть, даже из жизни), на которые он сможет опереться, ему будет проще изучать более сложные понятия.

Не останавливайтесь

Тема расизма довольна сложная и многим кажется опасной или неактуальной — но это не так. Начиная с малого в раннем детстве, продолжайте говорить с ребенком о вопросах расы, дискриминации и несправедливости, усложняя ваши разговоры по мере взросления ребенка (это, кстати, касается всех сложных тем).

Когда ребенок станет старше, активнее приглашайте его к диалогу, обсуждайте актуальные темы вместе и ищите совместные пути решения проблем — пусть даже больших и системных. Так вы поможете ребенку развить критическое мышление и научите искать решения даже из самых сложных ситуаций.

Источник: CHIPS journal

«Русская школа Эстонии» вошла в каталог организаций славянских меньшинств Европы

При Федералистском союзе европейских национальных меньшинств (ФСЕНМ/FUEN) действует рабочая группа, объединяющая славянские национальные меньшинства. Эта группа на прошлой неделе выпустила на немецком языке сборник, в котором даётся перечень славянских национальных меньшинств в Европе, а также каталог их объединений, являющихся членами FUEN. В этой брошюре также представлена «Русская школа Эстонии».

В сборнике даётся следующий перечень европейских славянских национальных меньшинств:
— кашубы в Польше;
— хорваты в Италии, Австрии и Сербии;
— русины в Польше и на Украине;
— македонцы в Албании и Греции;
— поляки в Чехии;
— помаки в Болгарии и Греции;
— русские в Эстонии;
— сербы в Хорватии;
— словаки в Румынии, Чехии и Венгрии;
— словенцы в Италии и Австрии;
— лужицкие сорбы в Германии;
— чехи в Румынии, Хорватии и Словакии.

«Русская школа Эстонии» — единственная организация, представляющая русское национальное меньшинство в FUEN. Это объясняется в том числе и тем, что FUEN объединяет автохтонные (коренные) национальные меньшинства Европы. В сборнике сообщается, что русские (славяне) жили в Эстонии с самых ранних времен. Название русских по-эстонски («venelane») указывает на происхождение из племени вендов, предков славян. Русское поселение существовало в Таллине (Колывань) со времен средневековья. Город Тарту (тогда Юрьев) был основан в 1030 году русским князем Ярославом Мудрым. В Таллинне много русских достопримечательностей: Екатерининский дворец в честь царицы Екатерины I и связанный с ним парк, а также православный собор Александра Невского.

В конце XVII века в Эстонию переселились русские староверы. Также русские переселялись в Эстонии в течение царского (1710-1917) и советского периода (1940-1991).

В Эстонии 25% населения (всего 330 000 человек) принадлежат к русскому национальному меньшинству. Однако только те, кто имеет эстонское гражданство, признаются национальными меньшинствами. По данным Совета Европы около 85 000 человек в Эстонии так и не получили гражданства, что соответствует примерно 6% населения.

После распада Советского Союза русское национальное меньшинство в Эстонии было лишено политических, языковых, религиозных и культурных гражданских прав. Те, кто протестовал против этой политики, стали жертвами преследований и притеснений.

Русское национальное меньшинство часто сталкивается с проблемами в отстаивании политических прав и интересов. Например, только 3% «неэстонцев» работают в государственных учреждениях. В парламенте из-за политики в отношении гражданства русские представлены только отдельными членами эстонских партий. Поэтому политические интересы русского населения не представлены непосредственно в парламенте.

Эстония ратифицировала Рамочную конвенцию Совета Европы о защите национальных меньшинств в 1998 году, но не подписала Европейскую хартию региональных языков или языков меньшинств.

Русское национальное меньшинство периодически организует ярмарки, фестивали, балы. За исполнение своих танцевальных и певческих традиций особенно славится фестиваль «Славянский венок», в котором также принимают участие украинцы и белорусы. Ежегодно проходит международный тотальный диктант на русском языке. Русские в Эстонии говорят на русском языке без местных диалектических особенностей.

В сборнике также сообщается, что деятельность организации «Русская школа Эстонии», основанной в 2010 году и являющейся членом FUEN с 2017 года, направлена на защиту прав детей русского меньшинства на образование на их родном языке. Объединение проводит научно-практические конференции и круглые столы. Основное внимание уделяется тому, чтобы помочь родителям защитить права своих детей на образование на русском языке. Например, в 2019 году было решено закрыть единственную русскую школу в городе Кейла. При поддержке организации это решение оспаривается в суде.

С брошюрой можно ознакомится здесь.

Источник: «Доколе?».

Мстислав Русаков: «О судебном процессе в защиту единственной русской школы в Кейла»

2 июня в 10:00 состоялось заседание Таллинского административного суда по рассмотрению жалобы Оксаны Пост против закрытия единственной русской школы в Кейла.

Кейла – небольшой город в Эстонии с населением в 10 тысяч человек. Эстонцы составляют большинство, русские в меньшинстве. В городе действуют две школы. Эстонская гимназия (12 классов) – одна из крупнейших школ в Эстонии (1,5 тысячи человек) и русская основная школа (9 классов), количество учеников в которой по эстонским меркам тоже не маленькое – 179 человек. Однако, в силу того, что в окрестных волостях русские школы уже закрыты, русская школа в Кейла стала играть роль региональной школы, 2/3 учеников которой не являются жителями города.

В 2018 году власти города решили закрыть русскую школу. Директор и попечительский совет учебного заведения обратились за помощью в НКО «Русская школа Эстонии». Тогда, во многом благодаря тому, что удалось подключить СМИ, школу удалось отстоять. Однако городские власти наказали директора школы за строптивость увольнением, назначив на эту должность более покладистого человека, и через год вновь вернулись к этому вопросу, но уже с лучшей подготовкой.

Так как 2/3 учеников школы – иногородние, то для того, чтобы она умерла естественным путём достаточно просто не принимать в неё детей, не живущих в Кейла. Поэтому 14 ноября 2019 года городское собрание приняло решение о запрете приёма в школу иногородних детей. 26 ноября 2019 года был принято решение о закрытии школы. При этом было полностью проигнорировано мнение попечительского совета школы, который выступил единогласно против ликвидации школы. 4 декабря 2019 года было проведено общешкольное собрание, которое также выступило единогласно против.

22 декабря 2020 года была подана жалоба в Таллинский административный суд. В качестве подателя жалобы выступила председатель попечительского совета Оксана Пост, чей ребёнок ходит в 5-й класс русской школы Кейла и двое детей пойдут в неё через несколько лет. 21 января 2020 года жалоба была принята в производство.

Остановимся кратко на правовых аспектах дела. В своих последних отчётах для Комитета ООН по ликвидации расовой дискриминации Эстония заверила Комитет, что для неё всегда было важно гарантировать и защищать права человека и основные свободы, как на государственном, так и на международном уровне. Эстония осуждает расовую дискриминацию и продолжает работу во имя того, чтобы устранить проявление расовой дискриминации, как в законодательстве, так и на практике. Под расовой дискриминацией здесь понимается любая дискриминация по этническому признаку.

В нашем же деле мы видим, что представитель города Кейла, в качестве которого как адвокат выступает бывший канцлер права Аллар Йыкс, считает, что права подателя жалобы невозможно нарушить, так как в Эстонии у национальных меньшинств вовсе никаких прав нет. Есть только право местного самоуправления по собственному произволу делать то, что оно считает нужным. Причём без причин, основания и против воли людей. По мнению г-на Йыкса право местного самоуправления в отношении прав национальных меньшинств абсолютно. Как будто Эстония не ратифицировала Рамочную конвенцию о защите национальных меньшинств, Европейскую Конвенцию о защите прав человека и основных свобод, Международный Пакт о гражданских и политических правах, Конвенцию о правах ребёнка и прочие правозащитные правовые акты. С позицией города трудно согласится.

Во-первых, ч. 2 ст. Рамочной конвенции о защите национальных меньшинств утверждает, что в районах традиционного проживания, а также там, где лица, принадлежащие к национальным меньшинствам, составляют значительное число, Стороны, в случае достаточной потребности в этом, стремятся обеспечить, насколько это возможно и в рамках своих образовательных систем, чтобы лица, принадлежащие к этим меньшинствам, имели надлежащие возможности изучать язык своего меньшинства или получать образование на этом языке. В жалобе достаточная потребность в образовании на русском языке была обоснована. Русская община города желает сохранить русскую школу и правовое государство должно на этом основании обеспечить лицам, принадлежащим к национальному меньшинству возможность получить образование на этом языке. Более того, речь идёт не о создании новой школе, а о сохранении школы с 50-летней историей.

Во-вторых, ч. 1 ст. 2 Конвенции о правах ребёнка устанавливает, что, государства-участники уважают и обеспечивают все права, предусмотренные настоящей Конвенцией, за каждым ребенком, находящимся в пределах их юрисдикции, без какой-либо дискриминации, независимо от языка, национального и этнического происхождения.

Ч. 1 ст. 28 Конвенции утверждает, что государства-участники признают право ребенка на образование, и с целью постепенного достижения осуществления этого права на основе равных возможностей они, в частности вводят бесплатное и обязательное начальное образование, а также принимают меры по содействию регулярному посещению школ и снижению числа учащихся, покинувших школу. Таким образом, Конвенция предусматривает, что детям надо гарантировать бесплатное и соответствующее принципу равных возможностей образование, которое является доступным и не содержит дискриминацию, то есть ликвидация единственной русской школы в Кейла противоречит международной регуляции.

Согласно ч.ч. 1 и 2 ст. 3 Конвенции во всех действиях в отношении детей, независимо от того, предпринимаются они государственными или частными учреждениями, занимающимися вопросами социального обеспечения, судами, административными или законодательными органами, первоочередное внимание уделяется наилучшему обеспечению интересов ребенка. Государства-участники обязуются обеспечить ребенку такую защиту и заботу, которые необходимы для его благополучия, принимая во внимание права и обязанности его родителей, опекунов или других лиц, несущих за него ответственность по закону, и с этой целью принимают все соответствующие законодательные и административные меры. Очевидно, что в интересах детей сохранить свою школу со своим языком. Этот интерес был единогласно выражен родителями, как законными представителями своих детей. Также очевидно, что город, закрыв Кейласкую основную школу, грубо проигнорировал интересы учеников и их утверждённые международными конвенциями права.

В-третьих, в практике Европейского суда по правам человека есть решения, согласно которым право на образование охватывает также и право на образование на родном языке, например в деле Кипр против Турции. По обстоятельствам этого дела Турция, оккупировавшая Северный Кипр не обеспечивала греческим детям среднее образование на родном языке. На нарушение Конвенции указывало то обстоятельство, что турецкие власти сделали доступным для греческих детей только начальное образование, но не среднее. Очевидно, что эта ситуация аналогична нашей. Более того, положение в Кейла ещё хуже, потому что русскоязычные дети города не могут приобрести на родном языке даже начальное образование.

Подчеркну, все указанные выше международные правовые акты ратифицированы со стороны Эстонии и являются обязательными к исполнению. Они не являются ни декларациями, ни рекомендациями, которые можно было бы проигнорировать на вполне законном основании. Более того, по своему правовому статусу они выше внутренних эстонских законов.

В-четвёртых, в данном случае неравно обращаются с разными школами. В Кейлаской основной школе учатся 179 детей и языком обучения в ней является русский. В Эстонии, однако, много школ, где количество учеников значительно меньше, в т. ч. в Харьюмаа. Но все эти школы – эстоноязычные. Например, в школе Миссо учится всего восемь детей. В целом в Эстонии есть 31 школа, в которых количество учеников менее 20, из них 11 – основные школы. Медианное количество учеников в школах Эстонии – 147 человек. При этом никто не собирается эти школы оптимизировать. Потому что эти школы – эстонские. Русскую же школу в Кейла местные власти считают убыточной. На самом деле утверждение, что Кейлаская основная школа слишком дорого обходится городу, является голословным и, само по себе, глубоко дискриминационным. Мэр города Кейла г-н Фельс честно сказал, что целью объединения школ является то, чтобы в Кейла «не было бы две общины». Эта фраза задокументирована в протоколе заседания городского собрания города, на котором обсуждался проект решения о закрытии школы. Это означает, что у ликвидации русской школы в Кейла не экономические, а расистские причины. Здесь очевидно желание городского головы ликвидировать не только русскую школу, но и также русскую общину, путём принудительной ассимиляции русских детей.

По сути, Таллинский административный суд в этом деле должен решить является ли Эстония правовым государством, в котором считается важным обеспечение и защита прав человека и основных свобод, или же в Эстонии права национальных меньшинств a priori не могут быть нарушены, потому что в Эстонии у национальных меньшинств никаких прав нет и быть не может.

На заседании 2 июня 2020 года суд, выслушав обе стороны, пришёл к выводу, что их аргументация в отношении целесообразности сохранения русской школы в городе является противоречивой, и поэтому для вынесения объективного решения нужно мнение Министерства образования и науки, которое осуществляет административный надзор за правомерностью действий держателей муниципальных школ и, в частности, при объединении школ выдаёт новое разрешение на обучение, а также проверяет соответствует ли объединение требованиям правовых актов и гарантируется ли при этом основное право каждого на образование.

5 июня 2020 года суд сделал соответствующий запрос в министерство, ответ на который должен быть представлен до 26 июня. После этого, надеюсь, что хотя бы к 1 сентябрю, суд вынесет своё решение. Так что

продолжение следует…

Источник: Правфонд

Права человека в Эстонии. Интервью с Александром Кузьминым.

Интервью информационного-аналитического портала «Доколе?» с Александром Кузьминым.  Александр Кузьмин – видный рижский правозащитник, ведущий юрист Латвийского комитета по правам человека, помощник евродепутата Татьяны Жданок. Александр составил базу данных по правам нацменьшинств в Эстонии, что и явилось основной темой нашего интервью.

Д.: Александр Вадимович, скажите, пожалуйста, что Вас привело в права человека и как Вы стали тем, кем стали?

А. К.: Интерес к общественной жизни привел меня в 2002 году на юридический факультет Латвийского университета. Более конкретное же направление деятельности придали самые массовые для Латвии проблемы. С одной стороны, это – безгражданство, коснувшееся и моей семьи. С другой – выдавливание русского языка, родного для более чем трети жителей, которое я ощутил в последних классах школы. В нулевые годы чаще, чем сейчас, приходилось заниматься и жилищно-социальными делами – частично в рамках моей тогдашней работы в Рижской думе.

Д.: В последнее время Вы создали базы данных по правам человека в Литве и Эстонии. Нас, конечно, больше интересует Эстония. Недавно мы опубликовали анализ Валерия Энгеля о праворадикальных партиях в Европе. В этом анализе нашей страны нет. На наш вопрос о том, почему она забыта, был получен нетривиальный ответ – про Эстонию нет информации, так как нет человека, который бы её собирал и анализировал в стране. Откуда Вы взяли информацию для своей базы данных?

А. К.: У наших баз данных разная тематика – проект Интернет-платформы для изучения ксенофобии, радикализма и проблем межкультурных коммуникаций Валерия Викторовича больше ориентирован на общественные настроения и правоприменение на местах. Поэтому для него необходим эстоноязычный эксперт. Я же ставил перед собой более узкие цели – обрисовать ситуацию через документы международных организаций по правам меньшинств. Поэтому для моих задач достаточно англоязычных источников, доступных в Интернете. Где именно что искать, я уже знал благодаря опыту работы с аналогичными темами и созданию базы данных по Латвии.

Д.: Могли бы Вы рассказать вкратце, какие именно права человека в Эстонии нарушаются и насколько это серьёзные нарушения?

А. К.: Моя работа посвящена лишь темам прав национальных, религиозных и языковых меньшинств. Здесь основные нарушения у Эстонии и Латвии общие – они касаются прав на гражданство и на использование родного языка. Самое серьезное нарушение – безгражданство среди детей и выдавливание русского языка из школ. Дело в том, что тут нарушаются не только специальные положения о правах на гражданство и использование языка, но и фундаментальное положение Конвенции о правах ребенка – о том, что именно интересы ребенка должны быть первичными для законодателя.

Д.: Обратили ли Вы внимание во время работы на какой-то положительный момент? Чем Вас приятно удивила Эстония?

А. К.: Похвально, что на сайтах эстонских госучреждений больше информации на русском, чем на латвийских. И это – при меньшей доле русскоязычного населения в Эстонии! Из событий последних месяцев – разумно были приостановлены языковые проверки в школах.

Д.: Как известно, всё познаётся в сравнении. Могли бы Вы сравнить ситуацию с правами человека в Эстонии и Латвии? В чем различия?

А. К.: Системные проблемы у нас общие – ограничительная политика в области языка и гражданства.  Приоритеты и инструменты этой политики, однако, часто отличаются.

В сфере избирательных прав основное отличие – что на местных выборах в Эстонии вправе голосовать не только граждане стран Евросоюза. Возможно, это решение связано с тем, что в Эстонии гораздо выше доля граждан России.

Языковые квоты в области просвещения жестче в Латвии. В Эстонии же, как я вижу, покушения на образовательные права русскоязычного меньшинства в большей мере идут путем правоприменения. Это в первую очередь закрытие школ – которое, правда, присутствует и южнее границы. Но звучат в Эстонии и призывы к ужесточению закона по латвийскому примеру – это напоминает то, как за предыдущей «школьной реформой» 2004 года в Латвии последовала эстонская «реформа-2007». При этом с этнической окраской преамбулы к конституции очередность была иной – сначала ее добавили в Эстонии, потом в Латвии .

В других вопросах языка эстонское законодательство выглядит более либеральным по тексту, чем латвийское. Так,  Рамочную конвенцию о защите нацменьшинств Эстония ратифицировала без оговорок по языку. Да и в Конституции ЭР предусмотрено право иногда получать ответы от учреждений на языке меньшинства. На практике, правда, эти верные положения малоэффективны.

Языковые инспекторы в Латвии имеют больше полномочий, и активно налагают штрафы как на работодателей, так и особенно на наемных работников. Они проводят проверки даже во время пандемии! Православная церковь в юрисдикции патриарха Московского более успешно защитила свои права на недвижимое имущество в Латвии.

Из юридических путей защиты своих прав – в Эстонии есть возможность подавать жалобы в Комитет ООН по ликвидации расовой дискриминации, чего Латвия не допускает. Неоднозначна ситуация со свободой слова. С одной стороны, в Латвии больше заводится уголовных дел против оппозиционеров за «нелояльные» высказывания. С другой – в Эстонии закрыли «Спутник», который в Латвии продолжает действовать, хотя и под давлением спецслужб.

Д.: Судя по сказанному Вами, Эстония и Латвия – страны, которых очень условно можно назвать демократическими. Насколько они выглядят убого на фоне стран старой демократии?

А. К.: Как у «старых демократий» находятся скелеты в шкафу, так и у нас есть успехи – скажем, по равноправию мужчин и женщин Прибалтика многих опережает. По моей тематике прав нацменьшинств – дальним ориентиром может служить официальное многоязычие Бельгии, Швейцарии, унитарной Финляндии. На ближайшее будущее пример для нашего региона – двуязычие хотя бы на региональном уровне, как в Испании, Италии, Великобритании.  Пока, увы, направление движения у Латвии и Эстонии другое – к французским и греческим образцам  политики одноязычия.

Д.: Правозащитники, особенно в наших условиях, как правило, просто ставят диагноз. А как быть с лечением? Как Вы думаете насколько наши страны Эстония и Латвия излечимы? Поможет ли терапия или требуется оперативное вмешательство? Или всё ещё хуже? С оптимизмом ли Вы смотрите в будущее, как правозащитник, или выхода нет, как метрополитене?

А. К.: Наш подход – не ограничиваться диагнозами и обзорами, хотя они полезны. Так, по линии защиты русских школ наш комитет в конце прошлого года подготовил массовую акцию обращения родителей в Европейский суд по правам человека. Под координацией Владимира Бузаева и с помощью активистов Русского союза Латвии в Страсбург подано 133 заявления, и это не «массовка ради массовки». Тактическая цель массовости – наглядно показать актуальность проблемы и убедить суд рассмотреть дело скорее.

А на плакате стоит написать «Выход рядом», –  но этот выход потребует огромных усилий и многолетнего труда. Судебные тяжбы могут привести к изменениям текстов законов, но для изменения практики их применения нужно нечто большее. Это и политическая мобилизация самих русских, и прорыв с идеями равноправия – как и правильного, и выгодного пути, – к эстонской общественности. И трудность, и возможность такого перелома даже в худшей ситуации, чем в Прибалтике, видна по движению за гражданские права чернокожего населения США. Общими аргументами для уравнения прав разных групп населения в Латвии и Эстонии могут послужить и и современные примеры союзных республик и королевств, и местная история. Из последней – это и пример борьбы прибалтов за свои языки в революцию 1905 года, и образцы демократической политики 1918-1934 гг.

Д.: Большое Вам спасибо за интересный рассказ. Надеемся, что эта наша встреча не последняя. В заключении хотелось бы пожелать Вам удачи в нашем безнадёжном деле!

Источник: Доколе?