Права человека

Международные правозащитные акты

Пакет основных обязанностей государственной власти по отношению к подчиненным этой власти личностям и запретов вмешательства власти в определенные сферы жизни людей.

Читать дальше...

Пожаловаться на дискриминацию

Не молчи а сообщи!

От латинского «Discriminatio» (различение) — ограничение прав и обязанностей человека по определённому признаку.

Пожаловаться...

Правовая помошь

Юридические консультации онлайн

Правозащитный центр «Китеж» предоставляет бесплатную правовую помощь соотечественникам на форуме сайта.

Задать вопрос...

Деятельность центра

Чем мы занимаемся?

Уважаемые посетители, ознакомьтесь с деятельностью правозащитного центра «Китеж».

Читать дальше...

Главная

Почему необходимо говорить с детьми о расизме? Инструкция для родителей

Родители знакомят ребенка с миром, закладывают в него представление о миллионе различных явлений, а также рассказывают о том, что на свете живет огромное множество людей, каждый из которых чем-то отличается от других. Это самый первый и маленький шаг к принятию мира во всем его многообразии, к доброте и толерантности — и родителям следует помочь ребенку его сделать.

Для начала давайте разберемся, зачем вообще нужно говорить с ребенком о расизме, о дискриминации и несправедливости, и почему это нужно делать даже если вы живете там, куда ни разу не ступала нога представителя другой расы.

Чтобы это не сделал кто-то другой

Все серьезные разговоры о важных вещах (вроде секса, религии или денег) обладают одним свойством — они рано или поздно состоятся в жизни вашего ребенка. И если не с вами, то с кем-то другим.

То же касается и расизма — вы можете обходить вниманием тот факт, что в мире живут представители разных рас, и многие из них подвергаются дискриминации в связи с этим, но рано или поздно ваш ребенок об этом узнает, и не обязательно так, как вам бы этого хотелось.

Чтобы он не стал расистом

Это, наверное, самая очевидная причина. Расизм может проявляться не только в масштабной социально-экономической дискриминации, он начинается с мелочей — например, с травли одноклассника, не похожего на других, с обидных шуток, с вредных стереотипов и неуважения к другим культурам.

Чем раньше ребенок осознает, что «другой — не значит плохой», тем меньше шанс, что в будущем он превратиться в агрессора, способного травить и обижать людей, которые отличаются от него по каким-либо признакам.

Чтобы они могли изменить мир к лучшему

Здесь действует простое правило: если вы выбираете нейтральную позицию тогда, когда рядом с вами творится несправедливость, вы автоматически поддерживаете эту несправедливость. Проблема расизма существует — да, даже в российском обществе, и если ребенок будет знать о ее существовании и причинах ее возникновения, это значит, что он сможет сделать то, что от него зависит, чтобы не допустить ее распространения.

Чтобы расширить кругозор

История расизма и дискриминации обширна и затрагивает множество важных исторических событий. Чтобы не ходить далеко: сложно говорить о Великой Отечественной Войне, не затрагивая проблем расы и расизма — пожалуй, в нашей истории это один из самых ярких примеров того, почему расизм — это плохо, и как он может навредить людям в глобальном смысле.

Приводя исторические факты и события современности в качестве подкрепления своих слов, вы формируете у ребенка более насыщенную и многогранную картину мира, опираясь на которую он сможет принимать свои собственные решения в дальнейшем.

Следующий важный вопрос: как поговорить с ребенком о расизме? С чего начать, на что обратить внимание, как донести свои мысли? Составили для вас простую инструкцию.

Начинайте как можно раньше

Согласно исследованиям, дети в возрасте 2-3 лет уже начинают предпочитать белокожих персонажей другим — во многом это связано с тем, что представители европеоидной расы встречаются им чаще остальных (в мультфильмах, в книгах, на детских товарах и в виде игрушек).

Дети привыкают к этим образам настолько, что начинают воспринимать определенную внешность как «норму», тогда как все остальные автоматически становятся «чужаками». Чтобы избежать такого разделения, с раннего возраста окружайте ребенка разнообразными образами и персонажами.

Займитесь самообразованием

Прежде чем начать говорить о расизме с ребенком, необходимо самим немного погрузиться в тему. Узнайте о ситуации в мире, вникните в историю расового вопроса, выделите основные пункты и определитесь, о каких деталях допустимо говорить с ребенком определенного возраста. Чем больше вы знаете, тем увереннее вы будете себя чувствовать, и тем проще вам будет отвечать на вопросы ребенка.

Обратите внимание на себя

Как известно, дети очень многое перенимают от своих родителей — в том числе отношение к разным явлениям и событиям. Если вы позволяете себе неуважительные комментарии или едкие шутки в адрес других людей, основываясь на их расе, национальности, внешнем виде и «непохожести» на других, то, скорее всего, ваши дети будут копировать ваше пренебрежительное отношение, не особо вникая в причины. Если вы хотите воспитать в ребенке толерантность и уважение к окружающим, начинать стоит с себя.

Не пропагандируйте «расовую слепоту»

Многие родители предпочитают растить своих детей в состоянии «расовой слепоты» — «мне все равно, кто они такие, лишь бы люди были хорошие». Эта установка кажется хорошей лишь на первый взгляд (потому что она, вроде бы, не подразумевает под собой никакой дискриминации).

Проблема «слепоты» заключается в том, что она автоматически уравнивает представителей всех рас и национальностей, при этом делая реальные проблемы и дискриминацию невидимыми. Важно рассказать ребенку не о том, что «мы все одинаковые», а о том, что «мы все разные, но независимо от этого заслуживаем одинакового уважения, одинаковых прав и возможностей».

Приводите понятные примеры

Маленькому ребенку может быть непросто освоить концепцию расизма, рабства или дискриминации, однако вы можете объяснить ему это на простых и понятных примерах. Например, вы можете начать с понятия «несправедливости»: «Представь, что твоему брату просто так подарили игрушку, а тебе — нет. Это будет несправедливо, правда?». Когда у ребенка будут конкретные ситуации (может быть, даже из жизни), на которые он сможет опереться, ему будет проще изучать более сложные понятия.

Не останавливайтесь

Тема расизма довольна сложная и многим кажется опасной или неактуальной — но это не так. Начиная с малого в раннем детстве, продолжайте говорить с ребенком о вопросах расы, дискриминации и несправедливости, усложняя ваши разговоры по мере взросления ребенка (это, кстати, касается всех сложных тем).

Когда ребенок станет старше, активнее приглашайте его к диалогу, обсуждайте актуальные темы вместе и ищите совместные пути решения проблем — пусть даже больших и системных. Так вы поможете ребенку развить критическое мышление и научите искать решения даже из самых сложных ситуаций.

Источник: CHIPS journal

«Русская школа Эстонии» вошла в каталог организаций славянских меньшинств Европы

При Федералистском союзе европейских национальных меньшинств (ФСЕНМ/FUEN) действует рабочая группа, объединяющая славянские национальные меньшинства. Эта группа на прошлой неделе выпустила на немецком языке сборник, в котором даётся перечень славянских национальных меньшинств в Европе, а также каталог их объединений, являющихся членами FUEN. В этой брошюре также представлена «Русская школа Эстонии».

В сборнике даётся следующий перечень европейских славянских национальных меньшинств:
— кашубы в Польше;
— хорваты в Италии, Австрии и Сербии;
— русины в Польше и на Украине;
— македонцы в Албании и Греции;
— поляки в Чехии;
— помаки в Болгарии и Греции;
— русские в Эстонии;
— сербы в Хорватии;
— словаки в Румынии, Чехии и Венгрии;
— словенцы в Италии и Австрии;
— лужицкие сорбы в Германии;
— чехи в Румынии, Хорватии и Словакии.

«Русская школа Эстонии» — единственная организация, представляющая русское национальное меньшинство в FUEN. Это объясняется в том числе и тем, что FUEN объединяет автохтонные (коренные) национальные меньшинства Европы. В сборнике сообщается, что русские (славяне) жили в Эстонии с самых ранних времен. Название русских по-эстонски («venelane») указывает на происхождение из племени вендов, предков славян. Русское поселение существовало в Таллине (Колывань) со времен средневековья. Город Тарту (тогда Юрьев) был основан в 1030 году русским князем Ярославом Мудрым. В Таллинне много русских достопримечательностей: Екатерининский дворец в честь царицы Екатерины I и связанный с ним парк, а также православный собор Александра Невского.

В конце XVII века в Эстонию переселились русские староверы. Также русские переселялись в Эстонии в течение царского (1710-1917) и советского периода (1940-1991).

В Эстонии 25% населения (всего 330 000 человек) принадлежат к русскому национальному меньшинству. Однако только те, кто имеет эстонское гражданство, признаются национальными меньшинствами. По данным Совета Европы около 85 000 человек в Эстонии так и не получили гражданства, что соответствует примерно 6% населения.

После распада Советского Союза русское национальное меньшинство в Эстонии было лишено политических, языковых, религиозных и культурных гражданских прав. Те, кто протестовал против этой политики, стали жертвами преследований и притеснений.

Русское национальное меньшинство часто сталкивается с проблемами в отстаивании политических прав и интересов. Например, только 3% «неэстонцев» работают в государственных учреждениях. В парламенте из-за политики в отношении гражданства русские представлены только отдельными членами эстонских партий. Поэтому политические интересы русского населения не представлены непосредственно в парламенте.

Эстония ратифицировала Рамочную конвенцию Совета Европы о защите национальных меньшинств в 1998 году, но не подписала Европейскую хартию региональных языков или языков меньшинств.

Русское национальное меньшинство периодически организует ярмарки, фестивали, балы. За исполнение своих танцевальных и певческих традиций особенно славится фестиваль «Славянский венок», в котором также принимают участие украинцы и белорусы. Ежегодно проходит международный тотальный диктант на русском языке. Русские в Эстонии говорят на русском языке без местных диалектических особенностей.

В сборнике также сообщается, что деятельность организации «Русская школа Эстонии», основанной в 2010 году и являющейся членом FUEN с 2017 года, направлена на защиту прав детей русского меньшинства на образование на их родном языке. Объединение проводит научно-практические конференции и круглые столы. Основное внимание уделяется тому, чтобы помочь родителям защитить права своих детей на образование на русском языке. Например, в 2019 году было решено закрыть единственную русскую школу в городе Кейла. При поддержке организации это решение оспаривается в суде.

С брошюрой можно ознакомится здесь.

Источник: «Доколе?».

Мстислав Русаков: «О судебном процессе в защиту единственной русской школы в Кейла»

2 июня в 10:00 состоялось заседание Таллинского административного суда по рассмотрению жалобы Оксаны Пост против закрытия единственной русской школы в Кейла.

Кейла – небольшой город в Эстонии с населением в 10 тысяч человек. Эстонцы составляют большинство, русские в меньшинстве. В городе действуют две школы. Эстонская гимназия (12 классов) – одна из крупнейших школ в Эстонии (1,5 тысячи человек) и русская основная школа (9 классов), количество учеников в которой по эстонским меркам тоже не маленькое – 179 человек. Однако, в силу того, что в окрестных волостях русские школы уже закрыты, русская школа в Кейла стала играть роль региональной школы, 2/3 учеников которой не являются жителями города.

В 2018 году власти города решили закрыть русскую школу. Директор и попечительский совет учебного заведения обратились за помощью в НКО «Русская школа Эстонии». Тогда, во многом благодаря тому, что удалось подключить СМИ, школу удалось отстоять. Однако городские власти наказали директора школы за строптивость увольнением, назначив на эту должность более покладистого человека, и через год вновь вернулись к этому вопросу, но уже с лучшей подготовкой.

Так как 2/3 учеников школы – иногородние, то для того, чтобы она умерла естественным путём достаточно просто не принимать в неё детей, не живущих в Кейла. Поэтому 14 ноября 2019 года городское собрание приняло решение о запрете приёма в школу иногородних детей. 26 ноября 2019 года был принято решение о закрытии школы. При этом было полностью проигнорировано мнение попечительского совета школы, который выступил единогласно против ликвидации школы. 4 декабря 2019 года было проведено общешкольное собрание, которое также выступило единогласно против.

22 декабря 2020 года была подана жалоба в Таллинский административный суд. В качестве подателя жалобы выступила председатель попечительского совета Оксана Пост, чей ребёнок ходит в 5-й класс русской школы Кейла и двое детей пойдут в неё через несколько лет. 21 января 2020 года жалоба была принята в производство.

Остановимся кратко на правовых аспектах дела. В своих последних отчётах для Комитета ООН по ликвидации расовой дискриминации Эстония заверила Комитет, что для неё всегда было важно гарантировать и защищать права человека и основные свободы, как на государственном, так и на международном уровне. Эстония осуждает расовую дискриминацию и продолжает работу во имя того, чтобы устранить проявление расовой дискриминации, как в законодательстве, так и на практике. Под расовой дискриминацией здесь понимается любая дискриминация по этническому признаку.

В нашем же деле мы видим, что представитель города Кейла, в качестве которого как адвокат выступает бывший канцлер права Аллар Йыкс, считает, что права подателя жалобы невозможно нарушить, так как в Эстонии у национальных меньшинств вовсе никаких прав нет. Есть только право местного самоуправления по собственному произволу делать то, что оно считает нужным. Причём без причин, основания и против воли людей. По мнению г-на Йыкса право местного самоуправления в отношении прав национальных меньшинств абсолютно. Как будто Эстония не ратифицировала Рамочную конвенцию о защите национальных меньшинств, Европейскую Конвенцию о защите прав человека и основных свобод, Международный Пакт о гражданских и политических правах, Конвенцию о правах ребёнка и прочие правозащитные правовые акты. С позицией города трудно согласится.

Во-первых, ч. 2 ст. Рамочной конвенции о защите национальных меньшинств утверждает, что в районах традиционного проживания, а также там, где лица, принадлежащие к национальным меньшинствам, составляют значительное число, Стороны, в случае достаточной потребности в этом, стремятся обеспечить, насколько это возможно и в рамках своих образовательных систем, чтобы лица, принадлежащие к этим меньшинствам, имели надлежащие возможности изучать язык своего меньшинства или получать образование на этом языке. В жалобе достаточная потребность в образовании на русском языке была обоснована. Русская община города желает сохранить русскую школу и правовое государство должно на этом основании обеспечить лицам, принадлежащим к национальному меньшинству возможность получить образование на этом языке. Более того, речь идёт не о создании новой школе, а о сохранении школы с 50-летней историей.

Во-вторых, ч. 1 ст. 2 Конвенции о правах ребёнка устанавливает, что, государства-участники уважают и обеспечивают все права, предусмотренные настоящей Конвенцией, за каждым ребенком, находящимся в пределах их юрисдикции, без какой-либо дискриминации, независимо от языка, национального и этнического происхождения.

Ч. 1 ст. 28 Конвенции утверждает, что государства-участники признают право ребенка на образование, и с целью постепенного достижения осуществления этого права на основе равных возможностей они, в частности вводят бесплатное и обязательное начальное образование, а также принимают меры по содействию регулярному посещению школ и снижению числа учащихся, покинувших школу. Таким образом, Конвенция предусматривает, что детям надо гарантировать бесплатное и соответствующее принципу равных возможностей образование, которое является доступным и не содержит дискриминацию, то есть ликвидация единственной русской школы в Кейла противоречит международной регуляции.

Согласно ч.ч. 1 и 2 ст. 3 Конвенции во всех действиях в отношении детей, независимо от того, предпринимаются они государственными или частными учреждениями, занимающимися вопросами социального обеспечения, судами, административными или законодательными органами, первоочередное внимание уделяется наилучшему обеспечению интересов ребенка. Государства-участники обязуются обеспечить ребенку такую защиту и заботу, которые необходимы для его благополучия, принимая во внимание права и обязанности его родителей, опекунов или других лиц, несущих за него ответственность по закону, и с этой целью принимают все соответствующие законодательные и административные меры. Очевидно, что в интересах детей сохранить свою школу со своим языком. Этот интерес был единогласно выражен родителями, как законными представителями своих детей. Также очевидно, что город, закрыв Кейласкую основную школу, грубо проигнорировал интересы учеников и их утверждённые международными конвенциями права.

В-третьих, в практике Европейского суда по правам человека есть решения, согласно которым право на образование охватывает также и право на образование на родном языке, например в деле Кипр против Турции. По обстоятельствам этого дела Турция, оккупировавшая Северный Кипр не обеспечивала греческим детям среднее образование на родном языке. На нарушение Конвенции указывало то обстоятельство, что турецкие власти сделали доступным для греческих детей только начальное образование, но не среднее. Очевидно, что эта ситуация аналогична нашей. Более того, положение в Кейла ещё хуже, потому что русскоязычные дети города не могут приобрести на родном языке даже начальное образование.

Подчеркну, все указанные выше международные правовые акты ратифицированы со стороны Эстонии и являются обязательными к исполнению. Они не являются ни декларациями, ни рекомендациями, которые можно было бы проигнорировать на вполне законном основании. Более того, по своему правовому статусу они выше внутренних эстонских законов.

В-четвёртых, в данном случае неравно обращаются с разными школами. В Кейлаской основной школе учатся 179 детей и языком обучения в ней является русский. В Эстонии, однако, много школ, где количество учеников значительно меньше, в т. ч. в Харьюмаа. Но все эти школы – эстоноязычные. Например, в школе Миссо учится всего восемь детей. В целом в Эстонии есть 31 школа, в которых количество учеников менее 20, из них 11 – основные школы. Медианное количество учеников в школах Эстонии – 147 человек. При этом никто не собирается эти школы оптимизировать. Потому что эти школы – эстонские. Русскую же школу в Кейла местные власти считают убыточной. На самом деле утверждение, что Кейлаская основная школа слишком дорого обходится городу, является голословным и, само по себе, глубоко дискриминационным. Мэр города Кейла г-н Фельс честно сказал, что целью объединения школ является то, чтобы в Кейла «не было бы две общины». Эта фраза задокументирована в протоколе заседания городского собрания города, на котором обсуждался проект решения о закрытии школы. Это означает, что у ликвидации русской школы в Кейла не экономические, а расистские причины. Здесь очевидно желание городского головы ликвидировать не только русскую школу, но и также русскую общину, путём принудительной ассимиляции русских детей.

По сути, Таллинский административный суд в этом деле должен решить является ли Эстония правовым государством, в котором считается важным обеспечение и защита прав человека и основных свобод, или же в Эстонии права национальных меньшинств a priori не могут быть нарушены, потому что в Эстонии у национальных меньшинств никаких прав нет и быть не может.

На заседании 2 июня 2020 года суд, выслушав обе стороны, пришёл к выводу, что их аргументация в отношении целесообразности сохранения русской школы в городе является противоречивой, и поэтому для вынесения объективного решения нужно мнение Министерства образования и науки, которое осуществляет административный надзор за правомерностью действий держателей муниципальных школ и, в частности, при объединении школ выдаёт новое разрешение на обучение, а также проверяет соответствует ли объединение требованиям правовых актов и гарантируется ли при этом основное право каждого на образование.

5 июня 2020 года суд сделал соответствующий запрос в министерство, ответ на который должен быть представлен до 26 июня. После этого, надеюсь, что хотя бы к 1 сентябрю, суд вынесет своё решение. Так что

продолжение следует…

Источник: Правфонд

Права человека в Эстонии. Интервью с Александром Кузьминым.

Интервью информационного-аналитического портала «Доколе?» с Александром Кузьминым.  Александр Кузьмин – видный рижский правозащитник, ведущий юрист Латвийского комитета по правам человека, помощник евродепутата Татьяны Жданок. Александр составил базу данных по правам нацменьшинств в Эстонии, что и явилось основной темой нашего интервью.

Д.: Александр Вадимович, скажите, пожалуйста, что Вас привело в права человека и как Вы стали тем, кем стали?

А. К.: Интерес к общественной жизни привел меня в 2002 году на юридический факультет Латвийского университета. Более конкретное же направление деятельности придали самые массовые для Латвии проблемы. С одной стороны, это – безгражданство, коснувшееся и моей семьи. С другой – выдавливание русского языка, родного для более чем трети жителей, которое я ощутил в последних классах школы. В нулевые годы чаще, чем сейчас, приходилось заниматься и жилищно-социальными делами – частично в рамках моей тогдашней работы в Рижской думе.

Д.: В последнее время Вы создали базы данных по правам человека в Литве и Эстонии. Нас, конечно, больше интересует Эстония. Недавно мы опубликовали анализ Валерия Энгеля о праворадикальных партиях в Европе. В этом анализе нашей страны нет. На наш вопрос о том, почему она забыта, был получен нетривиальный ответ – про Эстонию нет информации, так как нет человека, который бы её собирал и анализировал в стране. Откуда Вы взяли информацию для своей базы данных?

А. К.: У наших баз данных разная тематика – проект Интернет-платформы для изучения ксенофобии, радикализма и проблем межкультурных коммуникаций Валерия Викторовича больше ориентирован на общественные настроения и правоприменение на местах. Поэтому для него необходим эстоноязычный эксперт. Я же ставил перед собой более узкие цели – обрисовать ситуацию через документы международных организаций по правам меньшинств. Поэтому для моих задач достаточно англоязычных источников, доступных в Интернете. Где именно что искать, я уже знал благодаря опыту работы с аналогичными темами и созданию базы данных по Латвии.

Д.: Могли бы Вы рассказать вкратце, какие именно права человека в Эстонии нарушаются и насколько это серьёзные нарушения?

А. К.: Моя работа посвящена лишь темам прав национальных, религиозных и языковых меньшинств. Здесь основные нарушения у Эстонии и Латвии общие – они касаются прав на гражданство и на использование родного языка. Самое серьезное нарушение – безгражданство среди детей и выдавливание русского языка из школ. Дело в том, что тут нарушаются не только специальные положения о правах на гражданство и использование языка, но и фундаментальное положение Конвенции о правах ребенка – о том, что именно интересы ребенка должны быть первичными для законодателя.

Д.: Обратили ли Вы внимание во время работы на какой-то положительный момент? Чем Вас приятно удивила Эстония?

А. К.: Похвально, что на сайтах эстонских госучреждений больше информации на русском, чем на латвийских. И это – при меньшей доле русскоязычного населения в Эстонии! Из событий последних месяцев – разумно были приостановлены языковые проверки в школах.

Д.: Как известно, всё познаётся в сравнении. Могли бы Вы сравнить ситуацию с правами человека в Эстонии и Латвии? В чем различия?

А. К.: Системные проблемы у нас общие – ограничительная политика в области языка и гражданства.  Приоритеты и инструменты этой политики, однако, часто отличаются.

В сфере избирательных прав основное отличие – что на местных выборах в Эстонии вправе голосовать не только граждане стран Евросоюза. Возможно, это решение связано с тем, что в Эстонии гораздо выше доля граждан России.

Языковые квоты в области просвещения жестче в Латвии. В Эстонии же, как я вижу, покушения на образовательные права русскоязычного меньшинства в большей мере идут путем правоприменения. Это в первую очередь закрытие школ – которое, правда, присутствует и южнее границы. Но звучат в Эстонии и призывы к ужесточению закона по латвийскому примеру – это напоминает то, как за предыдущей «школьной реформой» 2004 года в Латвии последовала эстонская «реформа-2007». При этом с этнической окраской преамбулы к конституции очередность была иной – сначала ее добавили в Эстонии, потом в Латвии .

В других вопросах языка эстонское законодательство выглядит более либеральным по тексту, чем латвийское. Так,  Рамочную конвенцию о защите нацменьшинств Эстония ратифицировала без оговорок по языку. Да и в Конституции ЭР предусмотрено право иногда получать ответы от учреждений на языке меньшинства. На практике, правда, эти верные положения малоэффективны.

Языковые инспекторы в Латвии имеют больше полномочий, и активно налагают штрафы как на работодателей, так и особенно на наемных работников. Они проводят проверки даже во время пандемии! Православная церковь в юрисдикции патриарха Московского более успешно защитила свои права на недвижимое имущество в Латвии.

Из юридических путей защиты своих прав – в Эстонии есть возможность подавать жалобы в Комитет ООН по ликвидации расовой дискриминации, чего Латвия не допускает. Неоднозначна ситуация со свободой слова. С одной стороны, в Латвии больше заводится уголовных дел против оппозиционеров за «нелояльные» высказывания. С другой – в Эстонии закрыли «Спутник», который в Латвии продолжает действовать, хотя и под давлением спецслужб.

Д.: Судя по сказанному Вами, Эстония и Латвия – страны, которых очень условно можно назвать демократическими. Насколько они выглядят убого на фоне стран старой демократии?

А. К.: Как у «старых демократий» находятся скелеты в шкафу, так и у нас есть успехи – скажем, по равноправию мужчин и женщин Прибалтика многих опережает. По моей тематике прав нацменьшинств – дальним ориентиром может служить официальное многоязычие Бельгии, Швейцарии, унитарной Финляндии. На ближайшее будущее пример для нашего региона – двуязычие хотя бы на региональном уровне, как в Испании, Италии, Великобритании.  Пока, увы, направление движения у Латвии и Эстонии другое – к французским и греческим образцам  политики одноязычия.

Д.: Правозащитники, особенно в наших условиях, как правило, просто ставят диагноз. А как быть с лечением? Как Вы думаете насколько наши страны Эстония и Латвия излечимы? Поможет ли терапия или требуется оперативное вмешательство? Или всё ещё хуже? С оптимизмом ли Вы смотрите в будущее, как правозащитник, или выхода нет, как метрополитене?

А. К.: Наш подход – не ограничиваться диагнозами и обзорами, хотя они полезны. Так, по линии защиты русских школ наш комитет в конце прошлого года подготовил массовую акцию обращения родителей в Европейский суд по правам человека. Под координацией Владимира Бузаева и с помощью активистов Русского союза Латвии в Страсбург подано 133 заявления, и это не «массовка ради массовки». Тактическая цель массовости – наглядно показать актуальность проблемы и убедить суд рассмотреть дело скорее.

А на плакате стоит написать «Выход рядом», –  но этот выход потребует огромных усилий и многолетнего труда. Судебные тяжбы могут привести к изменениям текстов законов, но для изменения практики их применения нужно нечто большее. Это и политическая мобилизация самих русских, и прорыв с идеями равноправия – как и правильного, и выгодного пути, – к эстонской общественности. И трудность, и возможность такого перелома даже в худшей ситуации, чем в Прибалтике, видна по движению за гражданские права чернокожего населения США. Общими аргументами для уравнения прав разных групп населения в Латвии и Эстонии могут послужить и и современные примеры союзных республик и королевств, и местная история. Из последней – это и пример борьбы прибалтов за свои языки в революцию 1905 года, и образцы демократической политики 1918-1934 гг.

Д.: Большое Вам спасибо за интересный рассказ. Надеемся, что эта наша встреча не последняя. В заключении хотелось бы пожелать Вам удачи в нашем безнадёжном деле!

Источник: Доколе?

Валерий Энгель: «Станет ли мир лучше после пандемии COVID-19?»

В апреле 2020 г. стало известно, что немецкая крайне правая партия «Альтернатива для Германии» (AfD), входящая в парламент страны, потеряла в рейтинге более 4% по сравнению с январем того же года и теперь ее популярность колеблется на уровне 9-10%. И это после рекордных 18%, которые она демонстрировала еще в 2018 г., причем в восточных землях этот показатель достигал 25%. Причиной стали два фактора, напрямую связанные с пандемией коронавируса.

Во-первых, крайне правые, популисты и евроскептики получили многое из того, чего добивались годами — в странах ЕС в связи с пандемией коронавируса были введены строгие меры, ограничивающие передвижение через границы, фактически приостановлены неконтролируемые или слабо контролируемые миграционные потоки в Европу. Более того, многие эмигранты, спасаясь от эпидемии, стараются вернуться на родину, где, по их мнению опасность не так очевидна. В итоге сработал синдром британской Партии независимости, которая через год после победы на референдуме о выходе Соединенного Королевства из ЕС в июне 2016 г. потеряла 85% своих избирателей. Евроскептики посчитали задачу партии выполненной. Тоже самое происходит сегодня с AfD, хотя многие понимают, что это временный «успех».

Во-вторых, интерес обывателя переместился в сферу здравоохранения и государственных антикризисных мер — поле, где радикалы чувствуют себя менее уверенно, чем в вопросах иммиграции, беженцев и членства в ЕС. Так или иначе, но крайне правые партии и группы оказались более не в состоянии доминировать в политическом дискурсе в новых условиях.

“Этот кризис отличается от тех, из которых «Альтернатива для Германии» выходила победителем, например такие, как кризис беженцев или [финансовый] кризис евро,” заявил Йоханнес Хилле (Johannes Hillje), берлинский политический консультант и эксперт, отвечающий за связи с общественностью и ее риторику партии. “В тех кризисах был всегда внешний враг … но теперь это вирус и он распространяется внутри нас. Обычный популистский нарратив—мы боремся против внешнего врага — здесь больше не работает.”

Примерно в такой же ситуации оказались и другие парламентские партии крайне правого и популистского толка, например Австрийская партия Свободы, итальянская Лига, французское Национальное объединение, латвийский Национальный блок и др. Это позволило говорить в разных странах о том, что беда сблизила людей и мир становится более толерантным на этом фоне. Так ли это?

Так или иначе но крайне правые партии старались в период пандемии найти новые аргументы для возвращения на лидирующие позиции в политической повестке. Конечно у каждой их них своя повестка, но если суммировать, то можно выделить следующие основные направления их активности:

  • критика мер правительства, направленных на борьбу с пандемией;
  • призывы к выходу из ЕС ввиду недостаточной солидарности перед лицом пандемии с одновременной критикой власти за попытки оказать помощь своим соседям;
  • обвинение представителей меньшинств в распространении коронавируса;
  • обвинение Китая в заражении всего мира COVID-19.

Так, Партия Свободы требовала отменить штрафы за нарушение карантина, призывала австрийцев выйти из состава Евросоюза и одновременно настаивала на отказе от вечеринок, чтобы сократить число заболевших. Примерно те же требования выдвигала итальянская Лига. Кроме того, ее лидер Маттео Сальвини, широко распространял известную теорию о том, что коронавирус изобрели в китайских лабораториях, причем видео в Фейсбуке с заявлением, в котором Сальвини требует «сказать итальянцам правду» о «китайском заговоре» набрало 31 января 2020 г. 144 млн. (!) просмотров.

Также Сальвини, совместно с лидером другой ультраправой партии «Братья Италии — Национальный правый центр» Джорджией Мелони, обвинил руководство ЕС в предательстве Италии — оно бросило страну на произвол судьбы в начале пандемии и не оказало ей помощь. А раз так, то, по мнению популистов, их страна должна выйти из состава ЕС, поскольку не понятен смысл нахождения в его составе. Интересно, что почти одновременно с этим немецкая AfD на своей странице в социальной сети Фейсбук выразила «решительный протест» европейской идее о выпуске специальных «коронабондов» для помощи наиболее пострадавшим государствам ЕС.

Лидер делегации французского Национального объединения в Европарламенте Николас Бэй заявил, что «ЕС оказался совершенно бессильным. Европейская Комиссия могла предвидеть [этот кризис]. У нее были инструменты, она была проинформирована и ничего с этим не сделала», — заявил он.

Бывший министр юстиции Латвии, член ультраправого Национального объединения, представленного в парламенте страны, Дзинтарс Расначс обвинил в росте заболеваемости представителей русского лингвистического меньшинства. 30 марта 2020 г. он написал в своем Твиттере: «Пока в России не будет чрезвычайного режима, потребители российской телевизионной пропаганды будут слоняться [по улицам] и плевать на все мероприятия самоизоляции в Риге. Сегодня вечером детская игровая площадка была полна не говорящими по-латышски подростками и детьми безответственных мамочек. По всей Иманте (район Риги) так происходит?» 24 апреля, т.е. почти через месяц, он повторил свою мысль о латвийских русских, которые представляют опасность как потенциальные разносчики коронавируса, потому что они находятся в информационном пространстве России, а не Латвии.

Что касается непарламентских и мелких праворадикальных групп, то их деятельность в этот сложный период, на первый взгляд, преследует те же или почти те же самые цели. Прежде всего, эти партии, работающие «на земле», использовали пандемию для завоевания симпатий населения, которое, в отличие от их парламентских собратьев, уже давно не жалует эти организации высоким рейтингом. Они делают, казалось бы, нужные дела — информируют население о правилах соблюдения карантина, доставляют еду людям с низкими доходами и т.д. Правда при этом они доставляют продукты в своих фирменных пакетах. Иногда они закладывают туда свои листовки с адресами ближайших партийных ячеек и призывом пополнять их ряды, а также с обвинениями «врагов нации», которым как правило, относятся иммигранты и цветные, в распространении COVID-19. Такие акции характерны, например, для военно-политической организации неофашистского толка «Азов» на Украине, CasaPound Italia (CPI) на Аппенинах, немецкой «Die Rechte» («Правые»), Британской национальной партии и др. «Пандемия — прекрасная возможность для крайне правого движения вмешаться и попытаться выдать себя за «настоящих» защитников народа, единственных, кто действительно заботится и может спасти страну от разорения», — пишет известный журналист Майкл Колборн (Michael Colborne) в американском издании «Fair Observer».

Также как и их «старшие братья», заседающие в европейских парламентах, мелкие праворадикальные группы обвиняют власти в непродуманных мерах противодействия пандемии, требуют от них закрытия границ, обвиняют Китай, евреев и нелегальных иммигрантов в распространении COVID-19 и т.д. Британская «The Guardian» цитирует исп. директора коммуникационного агентства, отслеживающего дезинформацию и пропаганду, Zinc Network Луи Брука (Louis Brook), который утверждает, что «экстремистские группы используют коронавирус как возможность для достижения своих идеологических целей путем распространения страха, разобщенности и обострения социальной напряженности». Это характерно для большинства праворадикальных партий и групп европейских стран.

Российские радикалы следуют в контексте общеевропейской повестки. Так, еще в марте 2020 г. они, например, призывали в соцсетях закрыть границы с соседним Казахстаном, поскольку оттуда, с их точки зрения, просачиваются тысячи нелегальных иммигрантов, которые и заражают коронавирусом россиян, а в апреле активно возражали против присутствия трудовых мигрантов из постсоветских республик Центральной Азии в московском метро, поскольку они, якобы, являются разносчиками заболевания.

Однако на этом, мелкие экстремистские группы не останавливаются. В отличие от своих собратьев по ультраправому лагерю, заседающих в законодательных органах власти, они свободны от парламентской этики, более идеологизированы и нацелены на «практическую работу» с населением.

Поэтому они идут дальше — призывают к «национальному восстанию» и революции против «иммигрантского засилья» и даже призывают к массовому совершению терактов целью уничтожения «врагов нации», к которым они относят не только иммигрантов, цветных и евреев, но также полицейских и других представителей власти.

Обвиняя Китай в распространении COVID-19, праворадикалы при этом отдают должное жестким мерам, которые были приняты властями КНР против пандемии. Из этого они делают вывод о том, что «авторитарные режимы, — как говорит уже упоминавшийся Луи Брук, — превосходят западные либеральные демократии в преодолении кризиса в области здравоохранения». Из этого следует еще один, более обобщающий вывод — «современные либеральные государства находятся на грани краха и их падение может быть ускорено с помощью вооруженных действий или серьезного кризиса».

Тема «национального восстания» стала одной из главных тем в праворадикальном дискурсе. Так, неонацистская организация Северное движение сопротивления (NRM), базирующееся в Северной Европе, приветствовало пандемию как необходимый шаг на пути создания нового мира. «[Вирус] может быть именно тем, что нам нужно для того, чтобы вызвать реальное национальное восстание и укрепление революционных политических сил», — написал на сайте движения Саймон Линдберг (Simon Lindberg), лидер шведского отделения NRM. — «Мы не можем построить тысячелетнее общество будущего, основанное на гнилой основе сегодняшнего дня, мы должны строить его на руинах».

Другие крайне правые группы рассматривают пандемию как возможность для дальнейшего продвижения ксенофобских и откровенно расистских взглядов. Так на Украине представитель движения «Азов» заявил в приложении для обмена сообщениями Telegram, что в распространении коронавируса в Европе нет вины белых людей — «в этом виноваты только этнические меньшинства Италии».

Такую же позицию отстаивают в том же приложении и супермасисты (белые расисты), в число которых входят представители самых разных праворадикальных групп. С их точки зрения, все, что связано с COVID-19 — это заговор, направляемый Новым Мировым Порядком, Джорджем Соросом и евреями, правительством Китая и другими «злодеями», стремящимися «уничтожить белую расу». Зашифрованные групповые каналы Telegram и «доски свободы», такие как 8Kun и др., которые часто посещают экстремисты, стали свидетелями значительного прогресса в продвижении теории господства «белых, находящихся в осаде», путем использования «оружия COVID-19». Соответственно, эти сообщества выступают за то, чтобы белое население взяло оружие для того, чтобы восторжествовал «белый порядок». «Неонацистские каналы Telegram увеличили свои призывы к дестабилизации и насилию, связанные с Covid-19», — сказал Джошуа Фишер-Бёрч, исследователь американского проекта по борьбе с экстремизмом, в интервью « Аль-Джазире» . — «Эти каналы рассматривают текущую ситуацию … как возможность попытаться усилить напряженность и выступить за насилие».

Примерно то же самое, только с другим знаком, происходит в среде исламистских радикалов. Центральное СМИ Аль-Каиды в прошлом месяце опубликовало заявление на английском и арабском языках, в котором утверждается, что пандемия является признаком Божьей ярости по отношению к человечеству за его грехи и несоблюдение Божьих правил. Оно призвало мусульман покаяться и бороться против «врагов — крестоносцев». Шиитские группировки, в том числе «Хатболла Катаиб» в Ираке и хуситы в Йемене, а также их сторонники в социальных сетях обвиняют правительство США в использовании коронавируса в качестве биологического оружия. В то же время ИГИЛ призывает своих членов держаться подальше от Европы и постоянно мыть руки в надежде избежать заражения новым коронавирусом.

Однако, разница между активностью в сети исламистов и праворадикалов состоит не только в этом. Газета «The Washington Post» цитирует Риту Кац (Rita Kaz), исполнительного директора SITE Intelligence Group, частной фирмы, которая отслеживает экстремистскую деятельность в Интернете. «С практической точки зрения, директивы обоих групп в основном остаются неизменными: продолжайте атаковать врага, — говорит она, — но крайне правые пошли намного дальше, непосредственно используя пандемию COVID-19 [в своих целях]». Правые экстремисты активно обсуждают ситуацию, считая, что это может быть «их часом», они стремятся извлечь стратегическую выгоду из того, что они называют «потенциальным крахом общества».

В последние месяцы мы стали свидетелями очевидных провокаций со стороны праворадикалов, направленных как против меньшинств, так и против политических противников. Так, по каналам Telegram прошло несколько волн распространения фейков — сканов поддельных документов, сделанных таким образом, чтобы они выглядели как настоящие медицинские или правительственные сообщения. Согласно мониторингу Zinc Network, Telegram сыграл важную роль в распространении поддельного сканирования положительного теста COVID-19 для бывшего вице-президента и кандидата в президенты от Демократической партии Джо Байдена. Фейки о завышенном числе погибших в результате пандемии были обнаружены в нескольких городах Великобритании. В этих фейковых сообщениях также провозглашалось: «Корона — это лекарство, а люди — это болезнь». При этом, как правило, делались намеки на то, что больными людей сделали иммигранты и евреи.

Но, как оказалось, провокации — это не самое страшное, что готовят нам праворадикальные экстремисты. Интернет постепенно стал наполняться угрозам преднамеренного заражения COVID-19. В марте 2020 г. ФБР сообщило полицейским агентствам в Нью-Йорке, что супермасисты (белые расисты) намеревались опрыскивать евреев и сотрудников полиции спреями, куда они планировали добавлять зараженные вирусом жидкости человеческого организма. При этом экстремисты призывали своих сторонников совершать такие теракты «в любом месте, где они [евреи и полицейские] могут быть собраны, включая рынки, политические офисы, предприятия и места [религиозного] поклонения». Майкл Мастерс (Michael Masters), глава Сети общинной безопасности, объединяющей группы, которые занимаются безопасностью еврейских организаций и синагог в США, сообщает, что его сотрудники фиксировали динамику сообщений ненависти в интернете — «от идеи, что евреи создали коронавирус для продажи вакцин, до поощрения зараженных последователей распространять болезнь среди членов еврейской общины и сотрудников правоохранительных органов».

Это характерно не только для Америки. 21 апреля 2020 г. Служба внутренней безопасности Бельгии (Veiligheid van de Staat (VSSE)) опубликовала онлайн брошюру под названием «Скрытая опасность COVID-19», в которой сообщила например, что интернет-ресурс «Indymedia», которую VSSE назвал «анархистским веб-сайтом», призывал «использовать эпидемию Covid-19 для совершения насильственных действий против полиции и тюремных служащих».

Многие не рассматривают эту угрозу всерьез, продолжая говорить о безобидном троллинге. Однако эксперты призывают отнестись к этой проблеме со всем вниманием, поскольку «кто-то может поддаться этим призывам и совершить теракт». Например, в марте мужчине из Нью-Джерси (США), 50-летнему Джорджу Фальконе было предъявлено обвинение в создании террористической угрозы после того, как он намеренно кашлянул возле сотрудницы супермаркета в г. Маналапане и сообщил ей, что у него есть коронавирус, в тот же день власти заявили, что министерство юстиции предупредило о подобных угрозах распространения вируса. Супермасисты назвали Фальконе «возвышенным до святости». По сути дела, мы можем уже говорить о новом виде биологического терроризма — намеренном заражении тяжелым заболеванием. Об этом предупреждает и уже упоминавшаяся Рита Кац: «В конечном счете, нам нужно начать думать о терроризме в этих новых контекстах: общественное здравоохранение, дезинформация и т.д.»

Впрочем речь идет не только о новой опасности умышленного заражения COVID-19, но и о новых рисках традиционных террористических атак, связанных с коронавирусом. Всем известен случай с популярным в ультраправых кругах США Тимоти Уилсоне, 36 лет, который был недавно убит в перестрелке с агентами ФБР в штате Миссури в США. Он планировал напасть на больницу, обслуживающую пациентов, страдающих от COVID-19. Согласно сообщениям ФБР , Уилсон был администратором неонацистского канала Telegram, известного призывами к насилию. Он пропагандировал атаки и антисемитские теории заговора о вспышке COVID-19 на канале, утверждая, что пандемия была «оправданием для уничтожения наших людей».

Анализ всех этих фактов и обстоятельств позволяет сделать вывод о том, что в мире постепенно и хаотично складывается объективная система взаимодействия между, казалось бы, не связанными напрямую друг с другом крайне правыми партиями, группами и отдельными экстремистами. Если парламентские крайне правые и популистские партии в погоне за утраченной популярностью создают общественный фон страха и недовольства мерами властей, направленными против вируса, малые праворадикальные группы, используя Интернет, распространяют фейки, направленные против меньшинств и политических противников, то отдельные «активисты» призывают своих зараженных сторонников выступить в качестве биологического оружия для заражения «врагов нации», к которым они относят представителей национальных меньшинств и государственной власти. Все это вырастает в общую систему угроз для населения.

Влияет ли это на общество и на власть? Что касается общества, то здесь ответ: однозначно — да. «Представьте себе парня, который только что потерял свою работу, пишет директор по исследованиям терроризма в Университете Чарльза Стерта в Канберре Леви Уэст, — он не может получить работу и оказывается в очереди с людьми, которых он считает «мигрантами». Ему не нужно много думать, чтобы придти к выводу, что «система структурирована против таких людей, как я … Это золото для них [правых экстремистских групп]». Простой анализ социальных сетей показывает, что число жертв радикальных провокаций растет.

Что касается власти, то и здесь нельзя не замечать определенных трендов. Например американский президент Трамп и госсекретарь Помпео неоднократно озвучивали теории праворадикалов о том, что COVID-19 — это продукт лаборатории в Ухани, хотя спецслужбы США не подтверждают это. Эту версию повторяли и британские официальные лица. Лишь позже появилась другая точка зрения, основанная на том, что Китай виноват потому, что скрыл реальные сроки начала эпидемии в КНР, а также реальное число жертв.

Что касается лидеров ЕС, то они пошли не только на беспримерные шаги по закрытию границ, но часть из них выразила в начале пандемии претензии к Брюсселю за недостаточную помощь отдельным пострадавшим странам. Сегодня же такие страны как Германия, Нидерланды и даже Мальта возражают против выпуска т.н. «коронабондов» для помощи пострадавшим от пандемии странам. Явный подрыв европейских ценностей произошел в период пандемии в Венгрии, где премьер Виктор Орбан под предлогом борьбы с коронавирусом присвоил себе практически неограниченные полномочия, а также практически поставил вне закона трансгендеров. Многие европейские лидеры тайно или явно претворяют сегодня в жизнь лозунг президента Трампа — «America First!» применительно к своим странам. Трудно связывать это с праворадикальной пропагандой, но совершенно точно — можно связывать с настроением избирателей.

Все это, к сожалению, приводит к выводу, что радикальные риски после пандемии не станут меньше. Поэтому, отвечая на вопрос, вынесенный в заголовок этой статьи, стоит отметить, что ненависть не ушла на карантин. Она продолжит сеять разделение и хаос по всему миру. Увы, беда не сблизила нас, как надеялись многие, она создала нам еще больше проблем во взаимоотношениях с себе подобными.

Валерий Энгель, к.и.н., директор Института изучения проблем национальной политики и межнациональных отношений.

Источник: Доколе?