Александр Кузьмин

Russian Schools Matter

Убийство полицейским американского негра породило протесты не только в США, но и в Европе. Акция солидарности состоялись также в Эстонии и Латвии. А есть ли в Прибалтике проблемы, схожие с проблемами чернокожих в Америке?

Наш собеседник — ведущий юрист Латвийского комитета по правам человека Александр Кузьмин.

– Приятно видеть, что в Латвии и Эстонии есть молодые люди, готовые проявить солидарность с американскими неграми. А насколько корректно в данном случае вспоминать, к примеру, что и в Прибалтике есть люди, которых еще в 90-е годы в СМИ иногда называли «неграми» – неграждане?

– Убийство Джорджа Флойда и массовые протесты показали, что в США проблемы расового меньшинства — чернокожего населения — глубже, чем проблемы наших неграждан, нацменьшинств в целом. Там более болезненно стоит вопрос о праве на жизнь. В то же время стоит отметить: структурно проблемы дискриминации похожи, как и всюду. А некоторые проблемы у русских Прибалтики, строго говоря, теперь стали даже острее. Приведу такой пример: в США в ХХI веке Барак Обама занимал пост президента, Кондолиза Райс — государственного секретаря и так далее… В Латвии и Эстонии за тот же период вспоминаются лишь два министра со славянскими именами. О президентах, премьер-министрах, председателях праламента и говорить не приходится.

– В чем вы видите схожесть в проблемах американских негров и латвийских неграждан, если она существует?

– На первый взгляд может показаться, что проблемы совершенно различны – потому, например, что по внешности прибалта от русского практически не отличить. Но у ситуаций есть важное сходство в политическом и историческом фоне. В Америке после отмены рабства чернокожих не допускали к власти при помощи «законов Джима Кроу», в первую очередь – хитроумных избирательных цензов. У нас эту функцию с 1991 года выполняет массовое безгражданство – значительная часть русскоязычного населения была лишена права голоса.

– В США, как известно, есть «негритянские» и «белые» районы в некоторых городах.

– Мы так далеко пока не зашли. Но завышенные требования к владению государственным языком и к гражданству в ряде профессий выталкивают меньшинства на обочину общества. Закономерный результат – среди русских и непропорционально много заключенных.

Есть риск, что такое социально-этническое разделение будет принимать вид и территориального. В Риге уже есть богатые районы – центр или, к примеру, Межапарк, – где удельный вес латышей гораздо выше в сравнении с Ригой в целом…

– А в чем тогда, помимо исторического контекста рабства, главные отличия в нашей и американской ситуациях неравноправия?

– Самая актуальная проблема русскоязычной общины – образование, поскольку от него зависит наше будущее. Тут методы дискриминации резко отличаются. В США английский язык объединяет большинство и чернокожее меньшинство – а проблема проявляется в первую очередь том, что школы в «черных» районах страдают от недофинансирования. У нас же проблема в том, что не учитываются особые потребности нацменьшинств – в преподавании на родном языке.

Беседовал Иван Русаков

Источник: Сайт Русского Союза Латвии

Александр Кузьмин: «Латвийский Конституционный суд разрешил русский язык в частных вузах, но запретил в детских садах»

18 июня Венецианская комиссия (ВК) – эксперты Совета Европы по конституционному праву – приняла свой доклад по реформам образования нацменьшинств в Латвии. Планировалось это сделать еще в марте, но из-за пандемии заседание комиссии было отложено.

Доклад твердо вступается за возврат детских садов нацменьшинств от доминирования латышского к прежнему двуязычию. Также он четко вступается за частные школы на языках нацменьшинств, а в общих выражениях – за право использовать эти языки и в вузах.

Что же касается школ публичных, комиссия не стала оспаривать новых пропорций преподавания. Речь идет об учебе в основном на латышском с 1-го класса, с 7-го – не менее чем на 80 % уроков, а с 10-го – только на латышском, кроме этнокультурных предметов.

Подход ВК непоследователен – в отношении детских садов она как ключевой аргумент использовала Гаагские рекомендации ОБСЕ. О том, что они же призывают к использованию именно родного языка в начальной школе и билингвизму в школе средней, комиссия подзабыла. Возможно, дело в том, что исторический раздел доклада воспроизводит штампы официоза про «русификацию» латышей и «сегрегацию» школ в ЛССР.

Единственное полезное замечание доклада про публичные школы нацменьшинств – о том, что они должны быть обеспечены всюду, где на них есть спрос. Таким образом, комиссия возражает против практики массового закрытия русских школ. Ясно, что оппоненты «реформ», включая автора этих строк, не зря встречались с членами комиссии во время их февральского визита в Ригу.

На следующий день, 19 июня, Конституционный суд (КС) Латвии вынес свое решение по требованиям с 5 лет в детских садах преподавать в основном на латышском. Эти требования оспорила группа родителей, которых представлял Владимир Бузаев, сопредседатель Латвийского комитета по правам человека.

В своих рассуждениях суд признал, что к детям из числа нацменьшинств нужен особый подход, но счел, что возможностей использовать их родной язык остается достаточно. Судьи отказались рассматривать вопрос в понятиях дискриминации. Важна мотивация этого подхода: суд счел, что нацменьшинства несопоставимы с государствообразуюшей нацией, и поэтому нельзя ставить вопрос о равном праве на дошкольное образование на родном языке. Понятия государствообразующей нации при этом в Конституции нет. Откуда судьи его взяли? В 2013 году это понятие было введено в Закон о гражданстве, а в 2019 году задействовано самим КС в делах о школах.

Можно понять, что суд не мог использовать еще не принятые указания Венецианской комиссии. Но судьи знали о том, что эксперты ООН жестко раскритиковали соответствующие положения еще в прошлом году! Их замечания Конституционный суд откровенно отмел, заявляя, что авторы… плохо информированы о дошкольном образовании в Латвии.

Объективности ради, есть и более обнадеживающая новость из того же Конституционного суда. 11 июня он вынес решение по иску оппозиционных депутатов парламента во главе с Борисом Цилевичем. Своим решением суд признал неконституционными ограничения на преподавание на языках ЕС и запрет на другие языки в отношении частных вузов. Однако пока что несправедливые нормы закона продолжают применяться, и суд не сказал, как именно их требуется исправлять. Он лишь дал парламенту год на переработку закона.

Как можно подытожить ситуацию? На уровне международного права к дошкольной и вузовской «языковым реформам» отношение твердо отрицательное. К школьной «реформе» – преимущественно отрицательное. Латвийские же судьи, хотя обязаны законом в первую очередь защищать интересы детей, на практике к этому не готовы. Они отчасти поддерживают в аналогичной ситуации лишь свободу выбора для студентов. Это уважение к личности не распространяется на дошкольников и их родителей. Да и на школьников тоже не распространяется, как показывают прошлогодние решения КС по схожим делам. Почему? Видимо, соображения свободы коммерческой деятельности для суда в Латвии убедительнее, чем права человека и даже права ребенка. Это характерно и для местного законодателя – буквы «Х» и «Y» разрешено официально использовать в названии фирмы, но не в имени новорожденного.

Права человека в Эстонии. Интервью с Александром Кузьминым.

Интервью информационного-аналитического портала «Доколе?» с Александром Кузьминым.  Александр Кузьмин – видный рижский правозащитник, ведущий юрист Латвийского комитета по правам человека, помощник евродепутата Татьяны Жданок. Александр составил базу данных по правам нацменьшинств в Эстонии, что и явилось основной темой нашего интервью.

Д.: Александр Вадимович, скажите, пожалуйста, что Вас привело в права человека и как Вы стали тем, кем стали?

А. К.: Интерес к общественной жизни привел меня в 2002 году на юридический факультет Латвийского университета. Более конкретное же направление деятельности придали самые массовые для Латвии проблемы. С одной стороны, это – безгражданство, коснувшееся и моей семьи. С другой – выдавливание русского языка, родного для более чем трети жителей, которое я ощутил в последних классах школы. В нулевые годы чаще, чем сейчас, приходилось заниматься и жилищно-социальными делами – частично в рамках моей тогдашней работы в Рижской думе.

Д.: В последнее время Вы создали базы данных по правам человека в Литве и Эстонии. Нас, конечно, больше интересует Эстония. Недавно мы опубликовали анализ Валерия Энгеля о праворадикальных партиях в Европе. В этом анализе нашей страны нет. На наш вопрос о том, почему она забыта, был получен нетривиальный ответ – про Эстонию нет информации, так как нет человека, который бы её собирал и анализировал в стране. Откуда Вы взяли информацию для своей базы данных?

А. К.: У наших баз данных разная тематика – проект Интернет-платформы для изучения ксенофобии, радикализма и проблем межкультурных коммуникаций Валерия Викторовича больше ориентирован на общественные настроения и правоприменение на местах. Поэтому для него необходим эстоноязычный эксперт. Я же ставил перед собой более узкие цели – обрисовать ситуацию через документы международных организаций по правам меньшинств. Поэтому для моих задач достаточно англоязычных источников, доступных в Интернете. Где именно что искать, я уже знал благодаря опыту работы с аналогичными темами и созданию базы данных по Латвии.

Д.: Могли бы Вы рассказать вкратце, какие именно права человека в Эстонии нарушаются и насколько это серьёзные нарушения?

А. К.: Моя работа посвящена лишь темам прав национальных, религиозных и языковых меньшинств. Здесь основные нарушения у Эстонии и Латвии общие – они касаются прав на гражданство и на использование родного языка. Самое серьезное нарушение – безгражданство среди детей и выдавливание русского языка из школ. Дело в том, что тут нарушаются не только специальные положения о правах на гражданство и использование языка, но и фундаментальное положение Конвенции о правах ребенка – о том, что именно интересы ребенка должны быть первичными для законодателя.

Д.: Обратили ли Вы внимание во время работы на какой-то положительный момент? Чем Вас приятно удивила Эстония?

А. К.: Похвально, что на сайтах эстонских госучреждений больше информации на русском, чем на латвийских. И это – при меньшей доле русскоязычного населения в Эстонии! Из событий последних месяцев – разумно были приостановлены языковые проверки в школах.

Д.: Как известно, всё познаётся в сравнении. Могли бы Вы сравнить ситуацию с правами человека в Эстонии и Латвии? В чем различия?

А. К.: Системные проблемы у нас общие – ограничительная политика в области языка и гражданства.  Приоритеты и инструменты этой политики, однако, часто отличаются.

В сфере избирательных прав основное отличие – что на местных выборах в Эстонии вправе голосовать не только граждане стран Евросоюза. Возможно, это решение связано с тем, что в Эстонии гораздо выше доля граждан России.

Языковые квоты в области просвещения жестче в Латвии. В Эстонии же, как я вижу, покушения на образовательные права русскоязычного меньшинства в большей мере идут путем правоприменения. Это в первую очередь закрытие школ – которое, правда, присутствует и южнее границы. Но звучат в Эстонии и призывы к ужесточению закона по латвийскому примеру – это напоминает то, как за предыдущей «школьной реформой» 2004 года в Латвии последовала эстонская «реформа-2007». При этом с этнической окраской преамбулы к конституции очередность была иной – сначала ее добавили в Эстонии, потом в Латвии .

В других вопросах языка эстонское законодательство выглядит более либеральным по тексту, чем латвийское. Так,  Рамочную конвенцию о защите нацменьшинств Эстония ратифицировала без оговорок по языку. Да и в Конституции ЭР предусмотрено право иногда получать ответы от учреждений на языке меньшинства. На практике, правда, эти верные положения малоэффективны.

Языковые инспекторы в Латвии имеют больше полномочий, и активно налагают штрафы как на работодателей, так и особенно на наемных работников. Они проводят проверки даже во время пандемии! Православная церковь в юрисдикции патриарха Московского более успешно защитила свои права на недвижимое имущество в Латвии.

Из юридических путей защиты своих прав – в Эстонии есть возможность подавать жалобы в Комитет ООН по ликвидации расовой дискриминации, чего Латвия не допускает. Неоднозначна ситуация со свободой слова. С одной стороны, в Латвии больше заводится уголовных дел против оппозиционеров за «нелояльные» высказывания. С другой – в Эстонии закрыли «Спутник», который в Латвии продолжает действовать, хотя и под давлением спецслужб.

Д.: Судя по сказанному Вами, Эстония и Латвия – страны, которых очень условно можно назвать демократическими. Насколько они выглядят убого на фоне стран старой демократии?

А. К.: Как у «старых демократий» находятся скелеты в шкафу, так и у нас есть успехи – скажем, по равноправию мужчин и женщин Прибалтика многих опережает. По моей тематике прав нацменьшинств – дальним ориентиром может служить официальное многоязычие Бельгии, Швейцарии, унитарной Финляндии. На ближайшее будущее пример для нашего региона – двуязычие хотя бы на региональном уровне, как в Испании, Италии, Великобритании.  Пока, увы, направление движения у Латвии и Эстонии другое – к французским и греческим образцам  политики одноязычия.

Д.: Правозащитники, особенно в наших условиях, как правило, просто ставят диагноз. А как быть с лечением? Как Вы думаете насколько наши страны Эстония и Латвия излечимы? Поможет ли терапия или требуется оперативное вмешательство? Или всё ещё хуже? С оптимизмом ли Вы смотрите в будущее, как правозащитник, или выхода нет, как метрополитене?

А. К.: Наш подход – не ограничиваться диагнозами и обзорами, хотя они полезны. Так, по линии защиты русских школ наш комитет в конце прошлого года подготовил массовую акцию обращения родителей в Европейский суд по правам человека. Под координацией Владимира Бузаева и с помощью активистов Русского союза Латвии в Страсбург подано 133 заявления, и это не «массовка ради массовки». Тактическая цель массовости – наглядно показать актуальность проблемы и убедить суд рассмотреть дело скорее.

А на плакате стоит написать «Выход рядом», –  но этот выход потребует огромных усилий и многолетнего труда. Судебные тяжбы могут привести к изменениям текстов законов, но для изменения практики их применения нужно нечто большее. Это и политическая мобилизация самих русских, и прорыв с идеями равноправия – как и правильного, и выгодного пути, – к эстонской общественности. И трудность, и возможность такого перелома даже в худшей ситуации, чем в Прибалтике, видна по движению за гражданские права чернокожего населения США. Общими аргументами для уравнения прав разных групп населения в Латвии и Эстонии могут послужить и и современные примеры союзных республик и королевств, и местная история. Из последней – это и пример борьбы прибалтов за свои языки в революцию 1905 года, и образцы демократической политики 1918-1934 гг.

Д.: Большое Вам спасибо за интересный рассказ. Надеемся, что эта наша встреча не последняя. В заключении хотелось бы пожелать Вам удачи в нашем безнадёжном деле!

Источник: Доколе?